Саша Долинов опять хулиганит.
Стихо на тему
Я НЕПРАВИЛЬНО ЖИВУ
(Эссе из моей книги "Magnum Opus. Личная коллекция")

Все чаще ко мне приходит мысль о том, что я неправильно живу.
Потому что после берёзового сока, коим опоила нас родина,
я к моим годам, которые давно уже моё богатство,
должна была бы уже войти в режим крутого штопора «назад и вниз»
– как антитеза моему любимому вектору «вперёд и вверх».

Так, чтобы с утра раннего припадать к бутылке, а потом – с остановками на кофе
и какой-нибудь вкусный, быстрый и очень не полезный углевод,
с перекурами, с долгими разговорами за жизнь и "за то", какие все сволочи, продолжать сие до вечера.
Непонятно, на какие деньги, непонятно, с кем.
Но это и не важно.

Потому что в такие вот растянутые в пространстве и времени моменты слушаешь и слышишь только себя.
И ещё – чтобы про коней Высоцкого.
И просить вместе с ним, чтобы они чуть помедленнее.
И рыдать внутри себя и жалеть – тоже себя и свою совершенно напрасно сгоревшую жизнь.

Справочно:
к личным достижениям и официальным регалиям это не имеет никакого отношения.

Да, так вот я о чём: нас же в детстве никто не учил жалеть себя, любить себя, уважать себя.
Себя, а не родину, себя, вот такого (такую), как ты есть.
Не учили относиться к себе бережно, не объясняли, что ты такой – один,
и другого такого никогда не будет.

И теперь приходится нам навёрстывать упущенное, которое уже не вернуть и не догнать.
И когда жизнь, по сути, прожита, становится очень важно понимать,
кто же ты и отчего тебе так больно, почему тебе стыдно и что для тебя так важно из того,
чего уже не исправить.
И коней уже не остановить.
И даже не напиться.

Потому что мы, чувствительные и романтические девы,
можем только пером по бумаге водить и по клавишам лупить.
А чуть доходит до серьёзного дела, чтобы по-честному нажраться и поговорить за жизнь,
так сразу: «Ой, да я не пью, у меня режим и цвет лица»...
P.S.
Я не пью.
У меня режим и цвет лица.
ТШ

А ВОТ И СТИХОТВОРЕНИЕ САШИ
Остроумное и доброе, как и всегда:

Ах, как хотелось бы мне, Таня,
С тобою, где-нибудь в шалмане,
Вплоть до взаимопонимания,
Напиться до потери риз,
И говорить о чём угодно
Легко, красиво и свободно,
И я б высокоблагородно
Исполнил твой любой каприз.
И я подумал бы: Вот с ней бы
Я б мог остановить коней бы
И даже может быть, ей-ей бы,
Вошёл в горящую избу,
И чуть не потеряв сознанье
От твоего очарованья,
Тебе бы совершил признанье,
А ты б сказала: « Здесь табу».

И потому фильм Андрея Звягинцева "Нелюбовь" я не смотрела.
Именно потому, что понимаю – это очень правдивый и актуальный фильм для нашего времени и отечества.
(В том смысле, что мы все выходцы "оттуда".)

Я понимаю, что этот фильм так даст мне по самым чувствительным местам
(я имею в виду не эрогенные зоны, а совсем другое),
что я буду потом неделю исходить слезами и никогда уже не смогу забыть этих людей,
которые не знают что это такое – любить: любить человека, любить дерево,
любить собаку, любить звезду в небе – и иногда разговаривать с ней.

И по тому, что было всю жизнь моим горючим, моим способом проживать свою жизнь,
герои фильма пройдут бодрой поступью и даже не заметят,
что там, под их ногами, я кричу:
"Пожалуйста, остановитесь! Здесь живет любовь. Я вам сейчас объясню, что это такое!"

Но, в общем, это только присказка.
Потому как сказать я хочу о другом. '
Нелюбовь – это некий экстрим.
И думаю, это касается прежде всего людей, не обремененных сложной душевной организацией.

Но что живет непролитыми слезами буквально в каждом взрослом сердце – это недолюбленность.
И если в первом случае слез нет вообще, то в этом, втором, – слез много.
И следующим фильмом, исследующим скрытые глубины наших совковых сердец,
мог бы быть фильм именно на эту тему: "Недолюбленность".
ТШ

Да, еще раз и все на ту же тему.
Когда-то я думала, что хуже, чем есть, быть не может.
Но шли годы, и теперь я понимаю, что может.
Дно, видите ли, не просматривается вообще.

КАК ЗАКАЛЯЛАСЬ СТАЛЬ НЕВЕЖЕСТВА
Помните ли вы один эпизод из замечательного фильма «Сладкая женщина»?
Героиня дорвалась до власти, она больше не стоит у конвейера, по которому стройными шеренгами уходят в большую жизнь одетые в яркие фантики шоколадные конфеты,
а распределяет путёвки в профкоме своей фабрики.

К ней приходит пожилая работница, её бывшая напарница по конвейеру, и просит выделить ей путёвку в профсоюзную здравницу.
Получив от героини Гундаревой хамский отказ, она с укором замечает, что её, женщину простую, обидеть легко, тем более что она малограмотная.
Во время этой сцены мы испытываем отвращение к героине Гундаревой и всей душой сочувствуем «простой женщине».
Сколько раз на этом моменте я спотыкалась!

Дело происходило в 70-х годах, «савецкой» власти шёл уже шестой десяток.
Как эта «простая женщина» смогла так сохраниться?
Почему она осталась малограмотной?
Она не училась в школе?

Но у нас всеобщее среднее образование.
Может быть, она родилась до революции, или до того 13-го года, с которым надо было сравнивать у нас решительно всё?
Нет, она была совсем нестарая, чуть постарше той разожравшейся росомахи, что пожалела для неё путёвку.
Кто в детстве хорошо учился, тот помнит: часто это обстоятельство вызывало раздражение не только учеников, но и учителей.
В школах попроще отличников, как правило, били.
Но при этом списывали у них задачки.

Учителя требовали, чтобы «сильные» брали на буксир «слабых».
А если ты этого делать не хотел, тебя записывали чуть ли не во враги народа.
Я не помню ни одного случая, чтобы «тёмную» устраивали двоечникам.
Они всегда были «свои ребята», им надо было помогать и уважать их за то, что им трудно.
Отличник в школе — это очкарик, зануда, зубрила, выскочка, падла высокомерная.

Можно вспомнить ещё много разных слов, которыми награждались те, кто имел несчастье учиться хорошо.
Отличников сторонились, их не любили, отличники несли эту дефиницию в табели о школьных рангах как тяжкий крест.
Что мешало троечникам и двоечникам сидеть над теми же учебниками, решать те же задачки и писать сочинения на ту же тему?
Возможности в том, «савецком» детстве были примерно одинаковые.
И в школу все ходили пешком и жили примерно одинаково нище.
Элитные учебные заведения для номенклатуры я не имею в виду.
Не была, не знаю.

Мешало, прежде всего, то, что учиться плохо было не стыдно.
Так называемые простые семьи, где не принято учиться вообще,
где «из забоя в запой» и обратно, были самыми почитаемыми, они были наш пролетариат.
В детстве я всё пыталась найти этот самый пролетариат, который и был нашим гегемоном.
А находила в основном алкоголиков.
Они сами никогда не хотели учиться и детям завещали то же самое.

В начале 2000-х годов в Москве был у меня конфликт с уборщицей, которая не убирала наш подъезд.
Числилась на работе, деньги получала, но ничего не делала, заходила для того, чтобы у окна покурить.
Когда однажды я привела тётеньку из ЖЭКа посмотреть, что у нас творится, наша не-уборщица была там и, как обычно, курила.
Вердикт был таков: уборщица — бедная простая женщина, она без образования, и её нигде, кроме ЖЭКа, на работу не берут.
А я — бессердечная тварь есмь.
И даже не хочу войти в её положение — каково это возиться с вонючей тряпкой и подтирать грязь за такими, как я.

Бедная простая женщина была примерно моя ровесница, то есть вполне половозрелая, но ещё не старая дама.
На мой вопрос, а что она делала после школы, она, потупив взор, отвечала, что «сначала дружила, а потом сделала аборт».
На мой второй вопрос: «А учиться никогда не пробовали?» — она посмотрела на меня затуманенным от слёз взором и с недоумением спросила: «А зачем?»

У этой истории закономерный финал. Не-уборщица не устыдилась и не взялась за ум.
А вот моя жизнь после этого разговора усложнилась.
Но, собственно, свою лестничную площадку я мыла сама и до того.
К тому же мне повезло, что мы встретились уже взрослыми тётями,
когда никто не мог заставить меня взять эту бедную простую женщину на буксир,
как это было не раз во времена моего школьного детства.

Почему-то считается, что тем, кто учится хорошо, легко.
А вот тем, кто учится кое-как, трудно, потому что у них нет способностей, навыков, у них нет условий.
А чаще всего — желания. И что главная задача всех остальных — войти в их положение.

Но цена учебных достижений бывает разной.
Рассказывать о том, что твои пятёрки достаются тебе не только за счёт выдающихся талантов, данных от Бога,
но и за счёт выносливости тощего подросткового зада, не любит никто.
И, как правило, те самые враги рода человеческого,
которые в школе больше известны как отличники, разыгрывают одну и ту же карту.

Они не хотят признаваться в том, что учебный процесс — это, прежде всего, тяжёлый труд,
они прячут от одноклассников пятна псориаза, заработанного от перегрузок, скрывают свой постоянный недосып,
не рассказывают о том, что очередная задачка по физике отправила на вечный покой два часа драгоценного личного времени,
которого всегда так не хватает.
А почему два часа, а не пятнадцать минут?

Потому что способности идут с большим отставанием от волевых установок.
Но признаться в этом стыдно.
Больше всего отличник боится быть заподозренным в зубрёжке.
Учиться надо легко и красиво, он это хорошо помнит.
Тратить силы и время на учёбу стыдно, вам доходчиво объяснит любой двоечник.

Интересно и, скорее всего, закономерно, что некоторые ныне известные люди,
обычно бывшие мажоры, охотно признаются, что в детстве были двоечниками.
Делают это с улыбкой и скрытым чувством личного превосходства.
Вспоминают о том, как ушли в старших классах из своих элитных спецшкол в вечерку.

Потому что там не-учиться было легче.
Потому что туда идут не учиться, а аттестат о среднем образовании получать.
И вот теперь немножко полысевшие или растолстевшие, как кому повезло,
они делятся своим сакральным опытом с младшим поколением, с теми,
кто ещё не ушёл не учиться в вечерку.

Но после подобных ностальгических воспоминаний может уйти.
Почему эти люди не скрывают этого? Потому что это — не стыдно.

И вообще, зачем мучить девочку, если она учиться не любит?
Настоящий отец своей принцессе зла не пожелает,
он ей этот самый «сраный аттестат» купит и преподнесёт на день рождения в качестве подарка.

Эту историю я узнала непосредственно от того самого папаши.
Большой сейчас человек, между прочим.
Конечно, слушая это, я понимающе улыбалась, потому что решила, что шутка это такая.
Но это была вовсе не шутка.
Это была правда.
Ну вот, наверное, и всё, что мне хотелось бы сказать по этому поводу.
«А выводы?» — спросят меня.
А выводы делать поздно. Всё уже случилось.
ТШ

В мире так много красоты.
Прямо у нас под ногами.
Ну вот здесь же все: длинные стройные ножки, стремительная походка, грация.
А как красиво вытянут носочек!
ТШ