блог

Это всегда было тяжело.
После ухода отца – невыносимо.

Сегодня, 9 мая, я получила сигнальный экземпляр книги: "Рижский бальзам".
В книге много сюжетных линий, и среди них есть история про моего отца, тогда подростка, и мою любимую бабушку.
О том, как они тайно спасали "семью врага народа", жившую по соседству, от голодной смерти в годы сталинского террора.
Мой отец в 19 лет ушел на фронт.
Когда закончилась война, ему исполнилось 21.
Он был летчик.
Может быть, неслучайно эта книга пришла ко мне сегодня.
Папа, любимый, как жаль, что ты не видишь ее.

В трудную минуту герой моего романа богослов Янис Клён просит: "Пресвятая Дева Мария, протяни мне руку помощи..."
Вот и я тоже прошу о том же.
Радость для меня непосильная.

Вот обложка книги. Книги, которая стоила мне дорого.
Но не потому что было трудно писать.
Нет, писать было легко. Откуда что бралось – я понятия не имею.
Герои, события, настроения, внутренние монологи – все это шло через меня в книгу.
Не задерживаясь.
Я только успевала лихорадочно записывать, боясь что-то упустить.

И я так и не могу понять, как же это происходит:
каждый раз ко мне приходят, не спрашивая меня,
разные люди со своими характерами, судьбами и собственными именами.

Полгода назад рано утром я вышла на свою ежедневную двухчасовую прогулку.
Это для меня "must". В любую погоду и при любом настроении.
Вдоль тропинки росли деревья.
Среди них был высокий клён.
Я посмотрела на него и поняла, что фамилия моего героя будет Клён.
Он латыш.
Выяснила, что есть такая фамилия на латышском языке, и звучит она как Kļaviņš (Клён).
И все. Он стал Янис Клён.
Как будто только так и было кем-то задумано.
А я только лишь посмотрела на дерево и записала.

А сил она из меня выкачала потому, что этим людям, героям романа, очень трудно.
Им всем плохо, каждому по-своему.
Посчитала – их девятнадцать человек.
И я – двадцатая. Вместе с ними.
"Потому что они все в моей книге.
Потому теперь я за них отвечаю".
Это цитата. Потом вы все поймете.

Художнику удалось решить нерешаемую задачу: совместить несовместимое.
Обложка получилась.
Золотые швы на бутылке – это "кинцуги" (яп. «золотой шов») — японское искусство реставрации.
Смысл и философия – принимать несовершенство, видеть ценность в шрамах и истории предмета.

Арка дома прорисована, но на обложке бумажной книги она выглядит четче.
Это важно.
И для меня, и для книги.

Здесь все имеет значение и станет ясным после прочтения романа.
Каждый осколок, в общем-то, кричит о своем.
И пуговица на четвертой полосе:
"ОГ" – Оболенская гимназия в Петербурге...

Благодарна издателю, редактору и художнику.
Замечательная команда.

Выложила здесь предисловие к роману.
Пусть будет.

Ой, да все я, как обычно, перепутала...
Это не про "Войну и мир".
В общем, так.
Задумал Л.Н. Толстой написать роман о Петре Первом.
И знаете, что из этого получилось?
Получился роман "Анна Каренина".
Исторический факт.
Вот так и у некоторых других авторов тоже бывает.
Задумаешь одно, а получается совсем другое.
И думаешь: а может, оно и к лучшему?

Литературно-философский журнал "Топос".
Первый раз я, стуча зубами от страха (если что, я – трус), отправила туда свой рассказ 14 лет назад.
Помнится, я тогда была еще чертовски мила и, кажется, моложе.
Но не суть.
Просто я каждый раз на себя удивляюсь, что я так удивляюсь.
Опять меня опубликовали!
Опять так все по-взрослому!
Опять среди умных, серьезных, глубоко копающих интеллектуалов.
И тут я.
Со своими "Посвящается дурам" и пр.

Ну ладно, сеанс самобичевания закончен.
В конце концов, я – тоже вам "не мешок картошки",
как говорит одна из моих героинь из новенького,
еще не вышедшего романа "Рижский бальзам".

Еще ближе к делу:
вот ссылка на последнюю мою публикацию в "Топосе".
https://www.topos.ru/article/proza/istoriya-vosmaya-sofiya-glava-iz-roma...

Картинка там немного не в тему: это госпиталь.
Мои герои лежат в питерском лазарете Великой Княгини Марии Павловны.
Отличие от госпиталя: там лежат только офицеры.
Палаты на 6 человек.
Это важно для понимания атмосферы происходящего.
Нашла картинку более или менее подходящую.