блог

Joy of missing out=JOMO.
Fear of missing out= FOMO.

Эти термины и их аббревиатуры сейчас актуальны как никогда.
У меня крен в сторону JOMO случился давно и необратимо.
И меня это радует.
То есть радует меня радость.
Или радость радует меня.
Я же обещала, что это для интеллектуалов...

Вот так утром встрепенешься навстречу новому дню… и замрешь.
Счастье – оно разное.
Вот мое – сегодняшнее.

https://nkontinent.com/tatyana-sheremeteva-rizhskiy-balzam/?fbclid=IwY2x...

А вот и вводная на площадке ФБ "БИРЖА ПОЭТОВ-ПИСАТЕЛЕЙ, ХУДОЖНИКОВ-ИЛЛЮСТРАТОРОВ И ЧИТАТЕЛЕЙ-ПОЧИТАТЕЛЕЙ":

Не пропустите! В американо-израильском "Новом Континенте"
– Татьяна ШЕРЕМЕТЕВА
с главами из нового романа "Рижский бальзам".
..... Никто не говорил, но все знали: самый страшный звук за окном
– шум мотора в ночной тишине.
Если кто-то исчезал, лучше было никогда о нём не спрашивать.
Если утром на лестничной площадке появлялась опечатанная дверь,
мимо неё следовало проходить, не задерживаясь.
Двор угрюмо хранил свои тайны,
и главным его инструментом управления человеческим материалом было глухое молчание.
А на бульваре между тем шла обычная жизнь:
бегали дети, гуляли парочки,
тянулась очередь в любимый кинотеатр «Колизей»,
над полукруглым портиком которого неизменно пламенел транспарант:
«Каждый враг будет найден!»
Или какой-нибудь другой лозунг.
— with Tatiana Sheremeteva.

Ежегодный Альманах "Литературная Америка" – серьезный, престижный.
В общем, такой, где очень хочется опубликоваться.
А предлагать свои работы страшно: вдруг откажут?
И будешь потом через силу улыбаться и говорить, что не больно-то и хочется.
Видели мы эти штучки, знаем...

Мне отказали один раз – два года назад один известный журнал.
А рассказ, который они не взяли, потом был награжден всеми возможными наградами.
То есть "жизнь все расставила по своим местам". Ха.

А вчера эта падла, главный редактор, мне присылает на ФБ сообщение: "Татьяна–вы красавица".
И мне, конечно, ничего не оставалось, как ответить:"И умница".
После того, как он понял, масштаб собственной катастрофы,
мне стали регулярно поступать просьбы прислать им что-нибудь – на мое усмотрение.

Я снизошла, а теперь речь идет о том, чтобы включить меня в состав редколлегии.
Но я на эти штучки не поддаюсь.
Не нужна мне их редколлегия ни в каком виде.

Вот ведь как опасно отказывать красавицам и умницам...

Впрочем, о чем это я?
О том, что в Лит. Америке есть и я.
Главы из нового романа "Рижский бальзам".
Роман еще не опубликован, но уже засветился во многих изданиях.
Вот такой я молодец.

Этот текст я выкладываю в сеть каждый год.
Такая у меня традиция.

Младенца, по замыслу отца, должны были назвать Тоня.
В знак признательности женщине, которая с юности любила папу.
Роженица, конечно же, согласилась,
но, обладая прирожденным умением добиваться своей цели малыми средствами, внесла “небольшие поправки”.
И стала я не Тоней, а Таней.

Та женщина, по имени Тоня, любила моего отца много лет.
Он повзрослел, у него появилась семья, росли дети, а эта женщина так и жила одна.
Она переписывалась с моей бабушкой и всегда передавала приветы всем нам.
А потом тихо умерла.

Чтобы жениться на моей маме, отцу понадобилось две недели.
А решение об этом, по его признанию (вытянула я из него), он принял тогда, когда ее увидел.
Маме, чтобы выйти за него замуж, не потребовалось ничего – ни времени, ни усилий.
Ей было девятнадцать лет, и она, вообще, вряд ли понимала, что, собственно, происходит.
(Знаю это по собственному опыту.)

Тоня, которая была далеко, но любила и помнила его…
И отец, который был благодарен одной, но женился совершенно на другой…

Родители прожили вместе 53 года.
И никого из них уже нет, и не у кого спросить, как же это все было.
И я буду всегда их любить и помнить.
И каждый год 25 января в Татьянин день вспоминать эту историю.
ТШ