блог

В трудную минуту герой моего романа богослов Янис Клён просит: "Пресвятая Дева Мария, протяни мне руку помощи..."
Вот и я тоже прошу о том же.
Радость для меня непосильная.

Вот обложка книги. Книги, которая стоила мне дорого.
Но не потому что было трудно писать.
Нет, писать было легко. Откуда что бралось – я понятия не имею.
Герои, события, настроения, внутренние монологи – все это шло через меня в книгу.
Не задерживаясь.
Я только успевала лихорадочно записывать, боясь что-то упустить.

И я так и не могу понять, как же это происходит:
каждый раз ко мне приходят, не спрашивая меня,
разные люди со своими характерами, судьбами и собственными именами.

Полгода назад рано утром я вышла на свою ежедневную двухчасовую прогулку.
Это для меня "must". В любую погоду и при любом настроении.
Вдоль тропинки росли деревья.
Среди них был высокий клён.
Я посмотрела на него и поняла, что фамилия моего героя будет Клён.
Он латыш.
Выяснила, что есть такая фамилия на латышском языке – Kļaviņš (т.е.Клён).
И все. Он стал Янис Клён.
Как будто только так и было кем-то задумано.
А я только лишь посмотрела на дерево и записала.

А сил она из меня выкачала потому, что этим людям, героям романа, очень трудно.
Им всем плохо, каждому по-своему.
Посчитала – их девятнадцать человек.
И я – двадцатая. Вместе с ними.
"Потому что они все в моей книге.
Потому теперь я за них отвечаю".
Это цитата. Потом вы все поймете.

Художнику удалось решить нерешаемую задачу: совместить несовместимое.
Обложка получилась.
Золотые швы на бутылке – это "кинцуги" (яп. «золотой шов») — японское искусство реставрации.
Смысл и философия – принимать несовершенство, видеть ценность в шрамах и истории предмета.

Арка дома прорисована, но на обложке бумажной книги она выглядит четче.
Это важно.
И для меня, и для книги.

Здесь все имеет значение и станет ясным после прочтения романа.
Каждый осколок, в общем-то, кричит о своем.
И пуговица на четвертой полосе:
"ОГ" – Оболенская гимназия в Петербурге...

Благодарна издателю, редактору и художнику.
Замечательная команда.

Выложила здесь предисловие к роману.
Пусть будет.

Ой, да все я, как обычно, перепутала...
Это не про "Войну и мир".
В общем, так.
Задумал Л.Н. Толстой написать роман о Петре Первом.
И знаете, что из этого получилось?
Получился роман "Анна Каренина".
Исторический факт.
Вот так и у некоторых других авторов тоже бывает.
Задумаешь одно, а получается совсем другое.
И думаешь: а может, оно и к лучшему?

Литературно-философский журнал "Топос".
Первый раз я, стуча зубами от страха (если что, я – трус), отправила туда свой рассказ 14 лет назад.
Помнится, я тогда была еще чертовски мила и, кажется, моложе.
Но не суть.
Просто я каждый раз на себя удивляюсь, что я так удивляюсь.
Опять меня опубликовали!
Опять так все по-взрослому!
Опять среди умных, серьезных, глубоко копающих интеллектуалов.
И тут я.
Со своими "Посвящается дурам" и пр.

Ну ладно, сеанс самобичевания закончен.
В конце концов, я – тоже вам "не мешок картошки",
как говорит одна из моих героинь из новенького,
еще не вышедшего романа "Рижский бальзам".

Еще ближе к делу:
вот ссылка на последнюю мою публикацию в "Топосе".
https://www.topos.ru/article/proza/istoriya-vosmaya-sofiya-glava-iz-roma...

Картинка там немного не в тему: это госпиталь.
Мои герои лежат в питерском лазарете Великой Княгини Марии Павловны.
Отличие от госпиталя: там лежат только офицеры.
Палаты на 6 человек.
Это важно для понимания атмосферы происходящего.
Нашла картинку более или менее подходящую.

Скорей всего, чеховеды уже заметили эту говорящую, на мой взгляд, деталь.
И тем не менее делюсь своим наблюдением.
Любовь Андреевна Раневская
Елена Андреевна Серебрякова
Не случайно Чехов дал им одно отчество.
Они - как старшая и младшая сестры.
Разные, но в главном – похожие.
Они очень женщины.
ТШ